Читать книгу - "Стервочка Лиса - Лана Муар"

К концу своей речи бульдозер практически заморозил меня своими глазищами, и я при всем желании кивнуть в ответ на его вопрос не смогла бы. Даже не сомневаюсь, что такому типчику укокошить кого-нибудь – раз плюнуть. Но, как уже и говорила раньше, иногда я начинаю думать после дела. Вот и сейчас приподнялась на цыпочках, чтобы немного ослабить хватку и с не меньшей яростью зашипела:

– А ничего, что эта мартышка с ее другом спасли одного кабана? Случайно проходили мимо, но вместо того, чтобы пойти домой, притащили его сюда и совершенно случайно вытащили из его туши семь пулек. Счастливое число, кстати, не находишь? И не кажется тебе, что кабан мог хотя бы сказать спасибо за такую случайность, а не угрожать? – выгнув бровь, я приблизила свое лицо к лицу Елисея и, не мигая, уставилась в его глаза.

Такая вот я иногда дерзкая и бессмертная. Почти Дункан Маклауд, только в юбке. Вернее в халате. Стою, раздуваю ноздри, будто это моя, а не его, рука сейчас сместилась на его, а не на мою, шею. И от ощущения его без сомнений сильных пальцев на коже у меня окончательно сорвало тормоза – шагнула вперед и с вызовом прохрипела:

– Ну? Я жду.

Кто там говорил, что за мгновение до смерти перед глазами проносится вся жизнь? Хрен вам в рыло! Ничего перед моими глазами не пронеслось. Как стояли два этих айсберга, так и продолжали стоять. Даже на миллиметр не шелохнулись в сторону, а вот температура на кухне точно упала градусов на двести, а то и триста. По какой еще причине мне могло показаться, что кожа под пальцами Елисея начала гореть огнем, и от его дыхания пересохли губы?

Сколько мы простояли, буравя друг друга глазами, я не знаю. В этот момент время словно замерло и перестало отсчитывать секунды и минуты. Он все так же держал свою ладонь у меня на горле. Может, лишь немного ослабил эти смертельные тиски, но не убрал полностью, оставляя за собой право диктовать условия и ставить точки. А я, ощутив это, начала понемногу давить сильнее. Упиралась горлом в ладонь, едва не задыхаясь, и, отвоевав еще один миллиметр, снова двигалась вперед. Если этот шкаф привык все решать с позиции силы, то я ему докажу, что такую мартышку, как я, ему проще уконтропупить, чем заставить лебезить. Примерно так я думала в тот момент, но стоило только зазвенеть моему телефону и пальцам упыря придавить горло чуть сильнее, предчувствие собственной мучительной кончины тут же обрисовалось во всех красках.

– Ответь, – окатило меня презрением с головы до ног.

Рука исчезла, а ее обладатель даже не потрудился отойти в сторону. Тоже мне принципиальный. Я, может, и поболее принципиальная. И фыркнуть могу с не меньшим презрением, а то и большим. Пихнула в грудину амбала (чуть пальцы не сломала), подошла к столу и на максимальном спокойствии ответила Пашке:

– Привет, каннибал. Как твои делишки? – пусть этот кабан Елисей знает, что меня ни капли не проняло от его угроз.

– Привет, пастафарианка. Как там больной?

– А что с ним будет? – я обернулась к предмету обсуждения и ровно так же, как осматривали меня, окинула его взглядом. – Ножки работают, ручки тоже. На отсутствие аппетита не жалуется. Холодильник уже на половину опустошил.

Елисей недобро посмотрел на меня, на что я только улыбнулась и, один в один он, выставила вперед ладонь. Не видишь, люди разговаривают?

– Это хорошо, – рассмеялся Пашка. – Только я к тебе чего звоню. Можешь ему сейчас сама антибиотики вколоть? Меня на работу вызвали – Вальчиков бухой приперся, а на сегодня плановых два вагона. Давай, Путятишна, выручай. А вечером я подскочу, как освобожусь, и сам кольну.

– Да не вопрос, Павлунтий, – расплылась я в хищной улыбке. – Давай рассказывай что и в каких количествах ему колоть. Если не будешь успевать, то я и вечером уколю.

О, да. Ты правильно все понял, Елисейчик. Сейчас я из твоей задницы такой дуршлаг сделаю, и хрен ты отмажешься. Врач сказал – больной сделал. Вернее, приспустил штанишки и лег на кушеточку. Выслушав краткий инструктаж и передав трубку будущей жертве, чтобы по полной проникся безысходностью своего положения, я чуть-ли не на крыльях полетела в комнату и достала пакет с медикаментами. Набрала в шприц чуть больше необходимого объема из ампулы, ногтем пощелкала по цилиндру, а затем выпустила воздух и тонкую струйку. Ну прямо медсестра из фильма.

– Ну, больной, – елейно пропела я Елисею, приглашающе похлопав по дивану. – Оголяемся и на животик ложимся. Как там говорят? Больно не будет. Будто комарик укусил.

Комарик. Гы-гы-гы! Протерла спиртиком оголенную часть задницы, размахнулась и от всех своих щедрот всадила в подставленную филешку иглу на всю ее длину. И нет, я не садистка ни разу. Вообще, я за мир во всем мире и пацифистка до мозга костей. Только как же меня заулыбало от сдавленного стона. Кто там про горячую руку говорил? Вот теперь полежи, кабанчик, и не отсвечивай, чтобы вечером не напроситься на повторение процедур в моем исполнении. Я не супергерой, но в последнее время помогать страждущим у меня в привычку входить стало.

4

Все же укольчик немного охладил пыл и кровожадность во взгляде бульдозера. Я уж даже подумала, что в ампуле помимо антибиотиков еще и успокоительное было подмешано. Слонячья доза. Но нет же. Либо на такую тушу ее оказалось мало, либо у кабана врожденный иммунитет. Полчаса Елисей пролежал на животике безжизненным куском мяса, а потом встал и отжал мой ноутбук. Да блин! Неужели попросить сложно? Алло, кабанина ты бескультурная! Я как бы не просто так в интернетах шарахаюсь. У меня работа простаивает. Угу. Только колокольня, с которой поплевывали на мой привычный ритм жизни, стала еще на пару этажей выше. Одарив максимально испепеляющим взглядом уткнувшегося в экран ноутбука, я пошла на кухню. Еще и дверь табуреткой подперла, чтобы этот шкаф не отжал телефон. Своими вещами пользоваться надо, а не чужие тырить! Вот. Ну и так как завтракать я еще не завтракала, а готовить что-то вкусное – это самой спровоцировать проглота и остаться голодной, – то и заморачиваться не стала. Насыпала в тарелку хлопьев и залила их молоком, попутно изучая новые заказы в закрытом чатике для таких же любителей делать фотографии за денюжку. И то, что запрос на Ариадну в неглиже все еще висел, да еще и ценник немножко подпрыгнул вверх, не могло не радовать. Значит к певичке никто, кроме меня, так и не смог подобраться. Хотя… Блин… Ну вот на кой было флешку ломать? Я бы подфотошопила ее немного и тушку любителя попахать «сладкоголосую нимфу» заблюрила до неузнаваемости. Не в первый раз такое делать. Но нет же. У-у-у-у!!! Свалилось счастье на голову, когда не ждала.

Вообще, я ни разу не специализируюсь на таком. Просто заказы фотографа на праздники сваливаются хоть и часто, но платят за них несоизмеримо меньше. Пыжишься несколько часов, сотни снимков делаешь, потом обработка лучших, а заказчик губы дует, что долго. Сами бы попрыгали с камерой, выбирая лучшие ракурсы! А тут один, два, максимум три, кадра – лишь бы видно было лицо заказанной жертвы, – и все. Правда иногда ради этого кадра приходится в такую задницу лезть, что сто раз подумаешь, и потом пятками сверкать, чтобы злые дяденьки охранники в эту самую задницу камеру не затолкали. Тут я, конечно, немного утрирую – до такого еще ни разу не доходило. Но сломанные руки и ноги – это бывало. Не со мной, но все же наслышана. Лизун после одного такого неудачного заказа полгода на костылях по городу перемещался. Ну да ладно. Меня еще ни разу не поймали. А, ну да… Но ведь отпустили же? Правда теперь приходится в няньку играть. Только это меньшая из возможных бед. Два денька перетерплю и забуду, как страшный сон.

Ну так про что я? Ах да. В общем, позавтракала я, паре знакомых в чатике приветы отправила, посуду помыла и пошла обратно в комнату. А там два шкафа – один